Африка на распутье: переосмысление места континента в мировой политике

Для Африки наступает решающий момент в том, как она взаимодействует с остальным миром. Африку больше не рассматривают как место гуманитарного интереса или простой благотворительности. Напротив, её всё чаще воспринимают как приз — как место с огромным населением, где великие и новые державы борются за влияние. С пятьюдесятью пятью государствами, более чем миллиардом жителей и самым молодым населением среди всех континентов будущее Африки будет определять мировую политику на десятилетия вперёд. Однако это потенциальное стратегическое значение существует в непростом контексте нестабильности, зависимости и слабого управления. Ключевой вопрос этой статьи: останется ли Африка объектом внешнего влияния и внутренних проблем или сумеет превратить свой потенциал в реальную стратегическую силу?

Континент в переходном периоде: кризис, перемены и трансформация

Переходный период Африки очевиден по её экономическим показателям. По данным МВФ, неудивительно, что экономика Африки к югу от Сахары вырастет в 2026 году примерно на 4,3% и регион станет одним из самых быстрорастущих в мире, опередив даже развитые страны, которые сталкиваются с ужесточением денежно-кредитной политики и сокращением населения. По оценкам, такие страны, как Эфиопия, Гвинея, Уганда, Руанда и Бенин, покажут рост на 7% и более благодаря горнодобыче, строительству, индустриальным паркам и расходам на инфраструктуру. Совокупный номинальный ВВП Африки в 2026 году достигнет около 3,3 трлн долларов.

Эти данные говорят о настоящей эволюции, однако те же доклады показывают, что рост в Африке неравномерен: экономики, зависящие от сырья и импорта нефти, сталкиваются с ухудшением торгового баланса и ростом стоимости жизни. Противоречие переходного периода Африки в том, что при экономическом импульсе сохраняется экономическая хрупкость, а значит, показатели роста сами по себе ещё не означают развития.

Меняющаяся картина безопасности и кризис региональной стабильности

Чтобы увидеть, насколько остра проблема стабильности, достаточно взглянуть на Сахель. Военные перевороты привели к власти хунты в Буркина-Фасо, Мали и Нигере; эти страны создали Альянс государств Сахеля и вышли из Экономического сообщества западноафриканских государств. По данным проекта Armed Conflict Location & Event Data Project, уровень насилия в центральном Сахеле резко вырос с 2018 по 2024 год.

Гуманитарные организации системы ООН сообщили примерно о девяти тысячах трёхстах погибших в Мали, Буркина-Фасо и Нигере в 2025 году. Уход французских войск и миротворцев ООН не сопровождался укреплением местных армий, и главным партнёром хунт по безопасности с переменным успехом стал российский «Африканский корпус», преемник группы Вагнера. Экстремистские организации, такие как «Джамаат нусрат аль-ислам валь-муслимин» и «Провинция Сахель Исламского государства», расширили деятельность и стали чаще применять ударные беспилотники, создавая угрозу дестабилизации, которая может распространиться на страны побережья Гвинейского залива.

Экономическое распутье: ресурсы, рост и стратегическая зависимость

Развитие экономики Африки напрямую связано с природными ресурсами континента, в том числе с минералами, используемыми в мировом энергопереходе, — медью, кобальтом, марганцем и литием. Китай уже шестнадцать лет остаётся крупнейшим торговым партнёром Африки, и ожидаемый объём их торговли в 2025 году составляет триста сорок восемь миллиардов долларов, что на восемнадцать процентов больше, чем годом ранее.

Основную долю торговли обеспечивают ЮАР, Нигерия, Демократическая Республика Конго, Ангола и Египет. Китай участвует в экономике континента не только в традиционных секторах, таких как природные ресурсы, но и в возобновляемой энергетике, цифровизации и низкоуглеродных технологиях: в рамках Пекинского плана действий Китай планирует инвестировать в Африку более пятидесяти миллиардов долларов до 2027 года. По данным Центра политики глобального развития Бостонского университета, экспорт Африки в Китай в основном состоит из сырья, а дефицит торговли с Китаем составляет примерно три процента ВВП региона.

Дипломатическое перепозиционирование в формирующемся многополярном мире

Африканские государства всё активнее стремятся утвердить свою самостоятельность в многополярном мире. С принятием АС в «Группу двадцати» в 2023 году континент навсегда занял место среди ведущих мировых держав. Некоторые африканские государства добивались членства в БРИКС — объединении, в которое помимо основателей и ряда других новых членов вошли Египет и Эфиопия и которое его сторонники считают альтернативой объединениям под доминированием Запада.

Этот дипломатический манёвр отражает более широкую стратегию стратегического неприсоединения, при которой африканцы стремятся к отношениям со всеми крупными центрами силы — США, Китаем, Россией, Европой и странами Персидского залива. Африканцы использовали этот дипломатический вес, чтобы добиться более выгодных условий по долгам, торговле и сотрудничеству в сфере безопасности. Но и у такого перепозиционирования есть пределы — из-за разобщённости африканских государств и неспособности в полной мере его использовать.

Внутренняя политика, управление и кризис легитимности

За распутьем в сфере безопасности и экономики стоит более глубокий кризис политической легитимности. С 2020 года в Сахеле и Центральной Африке прокатилась волна переворотов как проявление общественного недовольства коррупцией, плохим качеством услуг и неспособностью гражданских правительств обеспечить безопасность. Военные режимы в Мали, Буркина-Фасо, Нигере и Гвинее отчасти оправдывают захват власти ссылками на суверенитет и антиколониальной риторикой — этот довод нашёл отклик у многих, — однако показатели качества управления в этих странах продолжали ухудшаться, а не улучшаться.

В других случаях спорные выборы, манипуляции с конституциями ради продления президентских сроков и сужение гражданского пространства ставят под сомнение жизнеспособность демократических институтов, созданных после периода открытости 1990-х годов. В то же время ряд стран, таких как Гана, Кения и Замбия, демонстрируют возможность передачи власти и активное гражданское общество, а значит, кризис легитимности в Африке неоднороден.

Внешние державы и борьба за влияние в Африке

Сегодняшняя борьба за влияние в Африке отличается более широкой коалицией игроков, чем когда-либо со времён обретения независимости. США пытаются вернуться, делая ставку на развитие добычи критически важных минералов и инфраструктуры в ответ на растущее влияние Китая и России в регионе, хотя будущее выгодных торговых режимов, таких как Закон о росте и возможностях для Африки (AGOA), из-за изменений в торговой политике США выглядит неопределённым.

Влияние России было достигнуто в основном через сотрудничество в сфере безопасности и дезинформацию, а не через экономические инвестиции. Интерес России — в партнёрствах без условий, связанных с качеством управления в стране-партнёре. Страны Персидского залива, такие как ОАЭ, Саудовская Аравия и Катар, вложили значительные средства в порты, сельское хозяйство и возобновляемую энергетику, особенно на Африканском Роге. Влияние Турции сложилось благодаря деловым и военным связям, прежде всего в Сахеле и Восточной Африке. При таком числе внешних партнёров в Африке растёт вероятность того, что континент станет полем битвы великих держав, а не партнёром, определяющим исход.

От стратегического значения к стратегической самостоятельности

Для понимания нынешнего стратегического положения Африки важны понятия стратегического значения и стратегических возможностей. Стратегическое значение стране придают внешние игроки, признающие ценность природных ресурсов и рынков региона. Стратегические возможности, напротив, предполагают, что условия задают африканские институты и государства, а не просто реагируют на интересы внешних сил.

В этом смысле Африканская континентальная зона свободной торговли, призванная создать общий рынок с населением более одного миллиарда трёхсот миллионов человек, — это попытка реализовать такие стратегические возможности за счёт снижения зависимости от внешних торговых партнёров и роста внутриафриканской торговли, на которую сейчас приходится лишь небольшая часть общей торговли континента. Авторитет таких организаций, как Африканский союз и Экономическое сообщество западноафриканских государств, в урегулировании конфликтов и посредничестве после переворотов определит, будет ли африканская дипломатия вестись через коллективные институты или через разовые решения отдельных стран.

Так в каком направлении пойдёт Африка?

Геополитическое положение Африки в международной политике парадоксально. Африканский континент — это одновременно огромный экономический потенциал и кризисы безопасности, растущая дипломатическая сила и арена соперничества иностранных держав, земля устойчивой демократии и пример авторитаризма. Приведённые выше данные свидетельствуют о подъёме континента, несмотря на существующие слабости. Станет ли Африка самостоятельным стратегическим игроком или останется объектом соперничества в новом многополярном мире, зависит исключительно от решений самого африканского континента. Пойдёт ли Африка по пути развития или застоя, зависит от того, как она решит вопросы управления, региональной интеграции и диверсификации экономики.

Автор: Тарик Хан — старший научный сотрудник Института глобального диалога (IGD) при Университете Южной Африки (UNISA), аналитик по международным делам, ведущий программы Debate IR на YouTube, аспирант в области международных отношений Университета Минхадж в Лахоре. Также работает приглашённым преподавателем международных отношений в ряде университетов, включая IIUI и SZABIST в Исламабаде. Его исследования посвящены экономическим, военным, морским и дипломатическим вопросам Африки, отношениям Пакистана и Африки, взаимодействию великих держав с Африкой, отношениям Азии и Африки и сотрудничеству Юг–Юг. (Источник: Modern Diplomacy/Buziness Africa)